Двадцать лет тому назад под полом православного храма в городе Ковде в Мурманской области были обнаружены мумифицированные тела младенцев.
Эта церковь, построенная 300 лет назад без единого гвоздя, является типичным памятником русского деревянного зодчества. Похожие храмы на территории Беломорья стояли почти в каждом селе. Никольская почти не отличается от остальных – 14 метров высоты, алтарь, само здание церкви, трапезная, рядом колокольня, трапезная и старинная ограда.
Однако у этого православного храма есть одна загадка – массовые захоронения людей. Первое обнаружили еще в начале 1990-х годов. В то время в церкви работали реставраторы. После вскрытия пола под трапезной были найдены стоящие одна на одной домовины – около тридцати выдолбленных из дерева гробов.
От чего в одно и то же время умерло 30 детей? Почему останки младенцев были захоронены не на мирском кладбище или в церковной ограде, а под самой Никольской церковью? Причем некоторые тела оказались мумифицированными, некоторые были завернуты в мешковину, некоторые в бересту. На протяжении столетий церковные службы проводились в буквальном смысле на костях. Почему? Даже местные жители не знают ответа: до наших дней не дошло ни записей, ни легенд.
Во время очередной реставрации покой мертвых опять нарушили. Плотники нашли несколько новых захоронений еще глубже под землей. По всей видимости, это были останки подростков, возможно даже взрослых. Точное их число неизвестно. В попытках докопаться до истины несколько домовин-гробиков были отправлены в институт Санкт-Петербурга для исследований учеными-антропологами.
В настоящий момент Никольская церковь полностью отреставрирована. Периодически сюда с проверкой наведываются представители комитета по искусству и культуре, центра по сохранению историко-культурного наследия. Но останки младенцев в Ковду до сих пор так и не вернули.
В 1990-е деньги нашли, и мумии вывезли. Естественно, что об этом должны были знать областные чиновники. Но кто сейчас займется возвращением умерших в малолетстве жителей старинного села? Чтобы они упокоились не в хранилищах института, а в родной земле.
