Российское дворянство. За какие заслуги можно было стать князем?

Титул князя был единственным, постоянно применявшимся с древних времен на Руси. До XVIII века этот титул был исключительно родовым, получали его только «по наследству» по мужской линии.

В начале царствования Петра I в России княжеских родов, происходивших от русских великих и удельных князей, было всего 47. Еще четыре рода (Голицыны, Куракины, Трубецкие и Хованские) являлись потомками великого литовского князя Гедимина. Было и небольшое количество княжеских фамилий, чьи предки приехали на Русь из европейских стран. Случаев пожалования княжеским титулом людей безродных не существовало, но практиковалось утверждение в этом титуле представителей высшей знати (обычно мурз, беков и т.п.) кочевых и горских народов, переходивших под руку русского монарха.

Подобные пожалования начались еще при великих московских князьях. Так, в 1509 году Василий III пожаловал Акчуры-мурзу Адашева княжением над коняльской мордвой. С этого времени ведут свой княжеский род Акчурины. С 1524 года ведут княжеский род Чегодаевы, с 1526 года – Мансыревы.

Количество князей из кочевых и горских народов стало стремительно расти при царе Алексее Михайловиче, вскоре значительно превысив количество исконно русских князей. Знаток истории дворянства Е.П. Карпович в книге, изданной в конце XIX века, отмечал, что «только среди одной мордвы набралось до 80 мордовских родов, более или менее обрусевших и пользующихся на законном основании наследственным княжеским титулом, хотя большинство их и живет, как живут простые крестьяне, занимаясь, между прочим, и извозчичьим промыслом».

Сложилась парадоксальная ситуация, когда значительное количество носителей высшего титула по житейским меркам никак ему не соответствовали. Стоит добавить, что к этому времени и многие русские княжеские фамилии перестали занимать высокие места при дворе и в государстве, довольствуясь незначительными должностями, а то и скатываясь до положения однодворцев. Карпович приводит пример, что в XVII веке князья Вяземские «служили в нескольких поколениях попами и дьячками в селах у помещиков средней руки, а князья Белосельские были приживалами у каких-то Травиных».

Дошло до того, что словом «князь» в России стали называть татар, занимавшихся торговлей в разнос в городах. Любопытно, что и на самом деле среди подобных торговцев встречались люди, чей княжеский титул был подтвержден документами. В XVII веке назвать кого-то просто «князем», не указав его имени, считалось оскорблением (бесчестием), что даже было зафиксировано в указе от 1675 года. Особенно унизительным было назвать кого-то «князьком». Естественно, что все это привело к заметному падению престижа титула князя.

К тому времени, когда Петр I стал создавать в стране единое дворянское сословие, титул князя ценился значительно ниже, чем чин боярина и даже окольничего. Первая попытка «реабилитировать» княжеский титул была проведена Петром в 1707 году, когда он присвоил его своему соратнику А.Д. Меншикову. Но до этого по просьбе Петра император Священной Римской империи уже возвел Меншикова сначала в графы, а затем и в князья. Собственно, дарованный Петром Меншикову титул светлейшего князя был всего лишь подтверждением уже имевшегося у Александра Даниловича иностранного титула. Правда, к княжескому титулу царь присовокупил еще и титул герцога, больше в России никогда не присваивавшийся.

Следующее присвоение в России титула князя произошло только через 90 лет. Не в последнюю очередь это было связано с тем, что российская знать предпочитала получать от монарха графские титулы, которые, хотя и были рангом ниже, но считались более почетными, чем княжеские, так как в стране ранее не применялись и дискредитированы не были.

Ситуация стала меняться только в период царствования Екатерины II. К тому времени часть обедневших княжеских родов ушла в небытие, зато часть других поднялась до вершин власти и богатства. Но присваивать княжеский титул императрица никому не стала, ограничившись тем, что по уже сложившейся традиции возвела нескольких своих приближенных в графы и бароны. И в это время в России появлялись князья по пожалованию (Г.Г. Орлов, Г.А. Потемкин, П.А. Зубов), но высокий титул они получили от императора Священной Римской империи, как и ранее А.Д. Меншиков.

Возобновил присвоение княжеского достоинства Павел I. За свое короткое царствование он возвел в него четырех человек, включая фельдмаршала А.В. Суворова, имевшего к тому времени графский титул, полученный от Екатерины II. Последующие российские императоры стали возводить в княжеское достоинство крупных военных и государственных деятелей, при этом им обычно давался дополнительный титул (предикат) «светлости». Происходило подобное не часто, поэтому всегда становилось событием.

Александр I даровал княжеский титул видным военачальникам М.И. Кутузову и М.Б. Барклай-де-Толли, а также председателю Государственного совета Н.И. Салтыкову и послу на Венском конгрессе А.К. Разумовскому. Причем, все пожалованные в князья за несколько лет до того получили и графские титулы. Такой подход (в князья из графов) соблюдался и впоследствии, кроме редких исключений.

При Николае I княжеский титул получили уже 8 человек, в том числе военачальники И.Ф. Паскевич, Ф.В. Остен-Сакен, А.И. Чернышев, М.С. Воронцов. Кроме того, титул князя был присвоен Султан-Саиб-Гирею Чингису, потомку киргизского хана, чей род уже более 100 лет состоял в российском подданстве. В обществе считали, что новый князь является прямым потомком Чингисхана, но документальных подтверждений этому не было.

К середине XIX века отношение в стране к княжескому титулу, особенно, персонально пожалованному императором, заметно изменилось. Теперь он считался показателем знатности, богатства и признания выдающихся государственных и военных заслуг. Этому способствовало и то, что даровался, как правило, титул не просто князя, а светлейшего князя. Иногда предикат «светлости» становился дополнительной наградой к ранее полученному просто княжескому титулу. Природные русские князья и утвержденные в этом достоинстве представители других народов добавочный титул «светлости» получали чрезвычайно редко, чем и стали отличаться от князей по пожалованию.

Кроме дополнительного титула «светлости» применительно к князьям использовался и более редкий предикат «сиятельство», который мог быть пожалован одновременно с княжеским достоинством или позднее, как дополнительная награда. Русскими сиятельными князьями были представители родов Волконских, Долгоруких, Шаховских.

Любопытно, что в России этот предикат послужил зарождению традиции при обращении ко всем князьям, а затем и графам использовать форму «Ваше сиятельство». Формально это нарушало положения Табели о рангах, в которой предусматривались формы обращения к дворянам только в соответствии с занимаемым чином.

Так, к лицам, имевшим чины 1-го и 2-го классов, обращались «Ваше высокопревосходительство», 3-го и 4-го классов – «Ваше превосходительство», 5-го класса – «Ваше высокородие», 6-го – 8-го классов – «Ваше высокоблагородие», 9-го – 14-го классов, а также к дворянам, не имеющим чинов, и к почетным гражданам – «Ваше благородие». К князю, не имеющему чина, следовало обращаться «Ваше благородие», как и к обычному дворянину, а к состоящему на службе – в соответствии с его чином. Такое же правило действовало в отношении графов, баронов и носителей других титулов. На законном основании только к светлейшим и сиятельным князьям следовало обращаться «Ваша светлость» и «Ваше сиятельство».

Традиционно княжеский титул присваивался мужчинам и передавался потомству только по мужской линии. Жена князя автоматически становилась княгиней, а дочери – княжнами. Выходя замуж княжна получала титул мужа, но могла продолжать пользоваться и своим родовым, без права передачи его детям. Было всего одно исключение, когда Николай I присвоил титул светлейшей княгини воспитательнице его сестер графине Ш.К. Ливен, причем, она могла передать его своим детям.

Особо стоит остановиться на иностранных князьях, принявших российское подданство, и русских дворянах, получивших титул князя от иностранных монархов. Для того чтобы пользоваться титулом в России, они обязаны были получать высочайшее разрешение. Но и после этого их записывали во 2-й или 3-й разделы дворянской родословной книги с добавлением, что они имеют титул такого-то государства, а не в более почетный 5-й раздел, куда вносили фамилии российских титулованных дворян.

Для того чтобы быть причисленным к российским князьям, а соответственно и получить право на внесение фамилии в 5-й раздел дворянской родословной книги, требовалось специальное высочайшее соизволение, которое давалось не всем, имеющим титул иностранного государства.

Стоит отметить, что в России всегда находилось много претендентов на высокий княжеский титул, представлявших различные документы, как подлинные, так и поддельные, обосновывающие, что подобный титул у их предков когда-то был, но затем его волей случая утратили. Чтобы окончательно разрешить ситуацию, еще при императоре Павле было принято решение «для ознаменования тех дворянских фамилий, кои действительно происходят от родов княжеских, хотя сего титула и не имеют, оставлять в гербах их корону и мантию», но титул не восстанавливать. Кстати, к подобным родам относились не только иноземные, но и известные русские фамилии, например, Ржевские.

Возросший было престиж княжеского титула во второй половине XIX века в очередной раз заметно пошатнуло массовое признание князьями грузинских дворян. Событие было по масштабу соизмеримо с тем, что происходило в царствование Алексея Михайловича.

После вхождения Грузии в состав России встал вопрос о российских титулах для грузинских дворян. Проблема была в том, что в Грузии дворянских титулов, претендующих на приравнивание к княжескому, было несколько – «моурави», «эристави», «таваде», причем, последний подразделялся на три категории. По титулам «моурави» и «эристави» проблем не возникло, их однозначно приравнивали к княжеским еще с начала XVIII века, когда в Россию перебрался царь Вахтанг с большой свитой приближенных.

А вот из-за титула «таваде», который в Грузии носило несколько сотен человек, в середине XIX века даже создали специальную комиссию. Сначала было высказано предложение, в зависимости от категорий этого титула, утверждать его обладателей в княжеском, графском или баронском достоинстве. Но в 1850 году постановили признать 69 грузинских дворянских родов в княжеском достоинстве. Это кроме нескольких десятков родов, которые ранее уже были признаны княжескими.

Ситуация разительно напомнила ту, что сложилась в XVII веке, ведь многие новые князья кроме титула и небольшого родового участка земли где-то в горах ничего за душой не имели.

В XIX веке не мало старинных и известных российских княжеских родов пресеклось в мужском поколении, в том числе Голенищевы-Кутузовы, Барклай-де-Толли, Разумовские, Остен-Сакены, Лопухины, Воронцовы. Для сохранения знаменитых княжеских фамилий император иногда принимал решения о передаче титулов по женской линии или ближайшим родственникам. Но делалось это только персонально. Так, титул и фамилия князей Воронцовых были переданы графу М.А. Шувалову, Барклай-де-Толли – А.П. Веймарну, Лопухиных – Н.П. Демидову.

В начале ХХ века российским генеалогом С.В. Любимовым был составлен справочник, в который он включил более 200 княжеских родов, существовавших в России к тому времени или пресекшихся во второй половине XIX века. Среди них всего несколько десятков родов прославились на поприще служения Отечеству или были по настоящему богаты и знатны, т. е. входили в состав российской аристократии. Зато многие княжеские фамилии служили подтверждением поговорки: «Из грязи – да в князи», которая явно родилась не на пустом месте.

Автор: Bлaдимиp Poгoзa
Просмотров страницы: 488